.танцевальный зал № 15

Когда человек понимает, что для него есть целью, стремлением в жизни и в чем он нуждается, чего он хочет достигнуть в конце и гордиться этим? Каждый по своему, у каждого ведь своя дорога. К примеру человек, который сейчас зашел в, по всей видимости, удобных штанах, и растегнутой кремового цвета рубашке, по всей видимости не из бедных этот человек, знает чувство достатка, конфорта и вообще вкус в жизни и не только: в удовольствии, в развлечениях. Этот человек, кажеться, всё время пока рос уже знал, чем он будет в будущем заниматься - он будет жизнь людей украшать танцами, он будет чувствовать свое тело, каждый см. уметь двигаться и доводить зрителей до экстаза, оргазма и тела и души. Сколько раз он наблюдал за своими парами - танцовщицами - умеющими танцевать и слегка, только едва осознающие весь танец. Танец фламенко. Танец жизни в страсти, страсти в жизни, страсти в динамике, проберающейся в каждую клеточку, застывая там и зритель, как и танцавщица уже понимают, что это ощущение запомниться на всю жизнь и легкие взмахи крыльев бабочек в низу живота всегда будут преследовать эти воспоминания. Пафосно звучит - получить оргазм от танца? Эти слова вызывают смех, вот только некторые, которые или слишком "молоды" в танце и не привыкли, или слишком чувствительны и понимают, как нужно все воспиримать. Именно такие испытывают это молненосное ощущение, не обходящее мимо ни одну часть тела, даже к душе пробирается.
Молодой человек, известый как Доминик Галльяно, остановился у зеркала. Он не любит изучать свой внешний вид, любоваться собой и считать себя богом, хотя он так считает и без лишнего взгляда на свое отражение. Вот только сейчас это жизненнонеобходимо, ибо вчера ночью было нечто, что он уже не помнит, он никогда не пытался запоминать и забивать свою голову ерундой, а просто человек на одну ночь и есть ерунда. Подняв чуть помятое лицо, посмотрел в отражение и усмехнулся. Нужно было выспаться ещё на своей кровати, перед тем как идти сюда, преподовать танцы студентам. У Доминика есть такая особенность, что на чужих кроватях, которые пропитаны неприятным, иногда надоедливым запахом, он не может засыпать на них, настоящий сон посегает его на своей, дарящей тепло, дорогих простынях и в своей комнате, где все раставленно от души, так, как никакой дезайнер не сможет, как хочет душа. А сейчас так редко смотрят на то, чего требует душа...
Наклонив голову вниз, прикрыл глаза, заставляя затихнуть головную боль, хотя ведь сам знает, что достаточно заиграть знакомой мелодии, чтобы пропали границы, цепи, принципы, боль, тревоги и начинается страсть. Только тогда. Надеясь, что сегодня будет способный ученик, Галльяно включил спокойную относительно музыку, кажется джаз.

Легкий джаз не то, чтобі заставлял засыпать, просто если вслушаться в него, он имеет своеобразный ритм, а ритм спокойного джаза так походит на ритм сердцебиения Ника сейчас. Стук. Буквально неуловимая пауза. И снова стук. Так было интересно увидеть в детстве, как выглядит это "сердце" пощупать его, а уже с возрастом так интересно, почему оно еще бьется, почему не устало, ведь все когда-то в жизни устает и эта связка, по своему идеальных мышц, тоже должна уставать. А мы люди, сами создавая себе проблемы, устаем быстрее чем оно. Мы, почувствовав, что вот-вот и трещина пойдет дальше, сразу бежим ныть, что устали.. И никто не может отрицать этого. Каждый в своей жизни хоть раз думал или сказал в слух о том, что устал.
Оперевшись на логти о перила перед зеркалами, наклонился, почти согнулся надвое, чувствуя, как каждая мышца напрягается в своей мере, растягивается или сокращается. Приятное ощущения, что твое тело еще живое и не высыхает, не рвется и не крошется. Наклон головы в одну сторону до хруста, после вторая сторона и снова хруст, приятный, расковывающий, оживляющий.
Приближающие шаги по коридору. Доминик всегда оставляет чуть приоткрытые двери, чтобы слышать приближение. Он не привык жить в незнании того, что будет в следующие минуты. Сейчас, он прислушивается к шагам. Такой хороший слух, который может отделить звук шагов от красивого слука саксафона. Легкие. Видимо ученик легкий, не крепкого телосложения. Очевидно, как только наполнился зал приятным ароматом свежести, ученик разбирается во вкусах. как же ему сегодня повезло все же. Приятный голос, он сливается с звуком музыки, но и в тоже время как-то отличается, он точно с факультета вокала, но ему ничего не мешает посещать и курсы танцев - по собственному желанию. Видимо, ученик любит быть в тонусе, может даже соблюдает здоровый образ жизни. Хоть голос и легкий, но он мужской, значит Доминик правильно дорисовывал "ручки и ножки" звукам приближающихся шагов.
Подняв глаза, посмотрел в отражение. Так приятно видить, что творится за спиной, не стоит ли человек, ближний друг с ножом в переносном смысле. Осмотрев с ног до головы удивился, как же смог точно описать его, правда по шагам не различишь, что у него такое смазливое лицо. Сынок богатого бизнесмена или дезайнера? Или этот блеск в глазах все еще надеется в что-то новое, светлое и в то, что он не останется забытым.
- Доброе утро - протянул в ответ, чуть грубым, осевшим голосом. С утра связки никогда не разработаны. Отталкнувшись от перил, повернулся лицом к Лондону, кстати интересное имя ему показалось, и осмотрел повнимательней - Смени на следующий диск - кивнул на музыкальный центр и сам не заметил, как растегнулись все пуговицы до конца на рубашке - Я тебя где-то видел.. Нет?

Осмотр с ног до головы был взаимным. Доминик не то, что не очень любит осматривать людей, внимать в каждые подробности его тела, стиля, надеясь, что эти люди побыстрее научатся хотя бы каким-то азам танца и пройдут мимо, а Ник просто перелестает новую страничку в жизни. Но так, как Лондона мало, признатся он сразу отметил про себя что красивое тело, даже пусть его и скрывают несколько метров ткани. Вещи, кроссовки явно не из дешевых - Ник был прав, у него кто-то за спиной с толстым кошильком, но только, по мнению Галльяно, танец может показать на что способен этот парнишка, сломается он в начале, когда сложнее всего или будет требовать от себя и своего тела максимума, ведь не каждый рожден с даром от бога танцевать.
Он давно почувствовал, что рубашка уже растегнулась, но его это не чуть не смущало, ему было безразлично, нравится или наоборот вызывает отвращение у этого парня такое, ведь мало ли, вдруг он натурал. Он сделал несколько шагов на встречу к ученику. Казалось бы и не в музыку, но даже вних был ритм, какие-то четкие, никогда таких не заметишь у слабых, закрытых людей: те всегда спешат убежать, переступают быстрым шагом все, лишь бы спрятаться от чужих глаз, а гордые наоборот, медленно-спешащим шагом идут к своей цели, мол посмотрите и учитесь, я такой, я достиг, а вы просто стали наблюдателями.
- Ты ведь фламенко пришел учить? - спросил, игнорируя пока вопрос, как же его можно называть. Главное было на "ты", а уж имя коряжить можно по любому, все равно Дом поймет, что это ему: их то тут только двоя. Пройдя мимо, посмотрел в глаза, засмотрелся в этот поток цвета темного крепкого кофе и кажется начал вспоминать: отрезками, осколками, но интуицая не подвела - он его встречал где-то - Покажи, как ты умеешь чувствовать ритм, я должен знать насколько ты плох в танцах вообще - спокойный голос, ни к чему не обязывающий: он не заставляет бояться, но и любить пока тоже не заставляет. Ник небыл изначально добреньким учителем, но после того, как танцоры начали лезть на голову стал таким. Нет. Он просто знает, как лучше к людям достучатся, как заставить понять, что это не шутки.
Взяв в руки пульт от музыкального центра, скрестил руки на груди, наблюдая за Лондоном. Играл уже и не джаз, а музыка для фламенко, в ней даже неумелец сможет услышать ритм.

Иногда попадется такое желание что-то вспоминить, что вылетело из головы, вот хоть убейся об стенку, но ты не помнишь, как называется штрих-код, или название сока, фрукта, который оранжевый и круглый. Кажется, что кто-то забрал из головы такое важное слово, украл. Именно так и сейчас: чувствует Доминик пяткой, что где-то встречал его и второй пяткой надеется, что он его видет в каком-то кафе или библиотеке, а не в кровати. Уперевшись поясницей о холодный металл - периллы и наблюдал заа учеником, который без особого интузиазма демонстрировал свои способности.
- Ты не ошибся табличкой? Тут не современные танцы, а фламенко тренируют.. - подошел ближе к нему, настойчивым шагом. Некоторых это пугало, а на самом деле он без задней мысли быстро подошел к нему, успев нажать на кнопку "следующий" и закинул пульт на полотенце, которое валялось на полу. Подойдя сзади к Лондану, положил без стыда руки на бедра, ну что ему поделать, если танец такой? xD Рука поднялась вверх и обхватила талию парня, прижал к себе, соединяя будто два тело в одно. Наклонил Лондона в бок, плавно, как и сама музыка изначально, после резкие шаги, движения рукой, разворот лицом к себе и прижал к себе снова, своей ногой отвел в сторону его, наклонил вновь набок и прошелся кончиком носа по шее, выдыхая горячий воздух. Все последующие движения в ритме фламенко, в ритме танца, который балансирует между страстью и реальностью. Иногда, когда смотрели этот танец, после с восторгом спрашивали: как ты его еще не тр*хнул. Этот вопрос всегда вызывал улыбку, смех, ведь сложно понять, как это: отключится от всего мира и просто слится с телом.

Хочешь увидеть все, на что способен твой ученик, не знающий, что ты редко хвалишь людей? Не хвали его на показательном выступлении, где он демонстрирует, какое у него чувство ритм. Это правило Доминик заметил сразу, оно всегда действовало и неожиданно люди, особенно с высокой самооценкой, особенно такие, которые привыкли за то. что их хвалят на каждом шагу: сьел тарелку еды - "умничка, может ещё?": вымыл тарелку после себя - "какой ты у меня чудестный, мог и не мыть - тебе можно"; вытянул нужную ноту на репетиции - "это было замечательно! повтори еще раз на бис, только возьми выше ее на октаву". В мире, а этот зал является каким-то собственным миром Ник, такого тут небыло, даже если ученик показывает изначально хорошие данные - этого не достаточно. В большом мире, где много людей Ник не такой максималист, а тут... Тут стоит отдавать себя на все сто, не жалея ног. Наверно это с детства у него привилось - его мать никогда не обращала внимания на мозоли на пятках.
Хочешь увидить, как кошка хочет кусочек вкусной колбаски - не давай ей, но держи перед носом на нужной дистанции. Играй как с куклой, пока не примит поражение, пока не коснется кончиком носа кусочка. Обычно, под впечетлением сильных рук, партнер тянется к губам Ника, после танец заканчивается бурным сексом на паркете, и никто не замечает неудобства твердого пола.
Приятные прикосновение. Партнер у ног Доминика. Как это звучит победно, красиво, а теплое, невесомое прикосновение губ к обнаженному животу так приятно, но нужно заставлять тело не реагировать так рано. За плечи поднял к себе и вновь прижал, движения в бок, заставляя своими ногами двигаться партнера в бок, подчиняться, улыбаясь внутри теплой улыбкой, как все же он увернулся от подения ловко. Наклонился к изгибу шеи, кончиком носа по нему, так чтобы вызвать щекотку, приятный вкус кожи так и отдавал ароматом не менее приятным и уже начал отмечать про себя, что это кажется первый ученик, от которого не так дурно пахнет даже когда так рядом Ник.
Рука отпустилась на живот, на своем пути надавливая чуть. Пауза в музыке и так же четко пауза в танце, грудь даже не вздымается, кажется он даже не устал, ритм сердца не сбился. Отталкнул от себя, вновь за руку к себе, заставляя обнять бедра одной ногой, рука на пояснице, на критической точке, которую может потревожить только человек, с которым ты спишь регулярно, говоришь о любви. Как же давно Ник перестал в нее верить... Но в танце она только будет мешаться под ногами.
- Мы с тобой случайно не разделяли одну кровать в горячую ночь лета? - с нотками ехидства назвал ту ночь горячей и развернул к себе спиной, прижимая всем телом к себе.

Доминик всегда удивлялся, как люди слабы по своей сюди. Им сложно жить без цели, веры. Они придумали Бога, чтобы верить в него, причём так свято и массово. Они придумали отца, на которого так стримится быть похожим сын. Придумали мать, чтобы дочка стремилась усовершенствовать себя по подобию этой девушки. Им просто сложно жить не ставя цели, сложно жить наслаждаясь каждым рассветом, лучиком солнца, который пробивается за шторы утром, ветром или простым банальным сексом. Им обязательно нужно додумать после него такое светлое и милое чувство - любовь. Стремится найти себе партнера, с которым удачней всего будет придумать любовь после секса.
Хотя и сам человек, он в основном, пока не понял их контору, жил ради того, чтобы сохранить память о своей матери, память в сердце, посвещая каждый танец ей, даже сейчас. Он не находил девушки похожей на нее, обычно они только или внешне, или немного характером, но все вместе больше не подавалось в меню. А тут человек, хоть и мужского пола, но так похож на нее, внешность: такие же мягкие, приятные ароматом волосы, чуть смуглая кожа и пухные губы, если не смотреть ниже пояса - можно его принять за нее, но только характер осталось раскалупать, как оставшийся желанный кусочек орешка, застрявший в шкарлупе.
Танец продолжался. Время не ждет, как и песня фламенко. Приятный звук гитары. Иногда он просто играет по нервишкам, заводит танцевать, а иногда заставляет замереть, дать станцевать сердцу чечетку, а тело замереть. Прикосновения к бархатистой кожи, знакомой, ибо такое не забывается быстро, а остается в памяти надолго, но не так, чтобы можно было вспомнить сразу, а только когда еще раз прикоснешся понимаешь, что уже чувствовал, испытывал это ощущение.
- А небольшой комод мы тоже разделяли? - с улыбкой на лице, и губами рядом с ушком Лондона, протянул, растворяя свой голос в музыке фламенко. Наклон вбок, губы совсем плотно с ушком, а воздух попадает на него, согревая.
Остановка на месте. ОН не поворачивает головы, но кожей спины чувствует, что сейчас делает Лондон, наблюдает в отражении, как край футболки поднимается. Спиной к телу спереди. Тепло и приятно. Спокойно, хоть и сердце бьется слишком быстро для такого спокойствия. Наклон полностью телом Лондона вбок и лицом к себе, обхватывая сильными руками хрупкое тело.
- Совсем нет. Думаю как нибудь нужно будет разделись паркет и перила - с хитрой улыбкой протянул и облизнул теплые губы

Слово любовь начинает смешить, когда твоим увлечением становится секс на одну ночь. Любовь теряет свою ценность, когда ты наступаешь второй раз на эти грабли. Любовь после секса теряет смысл, когда на кофейном столике рассыпал белый порошок, а на дне бокалов разноцветная жидкость непонятного похождения и смех пробирается от мелочи, от некрасиво стоящей статуэтки на подоконнике. Но ведь бывает любовь, которая начинает зарождаться от вот такого прикосновения к щеке, которым прикоснулся Лондон, от такого танца фламенко с горем на попалам, как они только что станцевали? Или это снова открывается дорога к очередному сексу на паркете, с синиками и царапинами?
Рука спускается от пояснице к ноге по бедру, заставляет согнуть в колене и обхватить бедро с одной стороны. После вес тела на другу руку и второй заводит и эту ногу к себе на бедро, чуть выше первой, но так, чтобы держался и для этого еще руки на пояснице, а может немного ниже и Ник уже смотрит снизу вверх на Лондона, который должен упереться руками в плечи, чтобы не упасть. И немного покружившись, ведь песня после паузы не закончилась, несколько шагов к перилам, и последняя нота гитары, протяжная и последняя, во время которой Доминик отпускает на перила хрупкое тело, которое все еще обвивает бедра ногами и рука чуть выше, к затылку, чтобы приблизить к себе, для поцелуя: мягко и требовательно.
- И я - успевает кинуть перед поцелуем.

Желание удолетворить свои инстинкты заставляют жертвовать чистой, гладкой спиной, заставляет разрешать оставлять царапины на плечах, засосы внизу живота у самого основания. Этот инстинкт еще точно нельзя назвать, ведь во время него не заводятся новое поколение, назовем его просто недоразмножением.
Рука чуть сильнее надавливает на затылок, заставляя отвечать поцелуй, на границе страсти и нежности, кажется они нашли золотую середину между этими двумя "разновидностями" поцелуев, любви. Язык по нёбу, аккуратно, щекотя, а после легкий укус нижней губы. Чуть пихнув обратно на перила, чтобы не сползал так активно и отрывается от губ, только лишь водит по ним языком невесомо.
- Они поймут.. - сделал паузы, вслушиваясь в следующую мелодию, которая заиграла - Что нам мешать нельзя
Рука, которая находится сзади, на "пояснице", забредает куда-то под одежду и так удивленна, как она могла сюда попасть xD но продолжает свой путь, вверх по позвоночнику, заставляя віровнить спинку, в очередной раз отмечая, что очень удачной высоты эти перила.

Вы не замечали, что если бы поискать хорошо какую-то мелодию, не обязательно со словами и замысловатым смыслом, то каждая любовь, каждые отношения можно отнести к какой то песенке, ритму и нотам. Не зря фламенко называют танцем страсти и любви, ведь именно таким кажеться и первый секс двух молодых людей, которые уже заведенны и сгорают от прикосновений и желаний изнутри. И эта песня, как и прикосновения наверно всегда будут ассоциироваться тебе у Доминика с этим учеником, которые не так прост, как кажется по обложке.
Движения будто в ритм песни. Футболку поднимается стремительно вверх. Пауза на поцелуй и пауза в песне. Футболка напол, сжимают пальцы бедра Лондона, отражение и несколько секунд уходят на то, чтобы посмотреть как это выглядит со стороны. Остановка. Глаза смотрят прямо в две кофейного цвета точки, облизывает губы и снова поцелуй, страстный, а руки чуть поднимают вверх легкое тело, спускает штаны на бедра так, что осталось только стянуть их вниз по ногам, идеальным. Сказать, что Доминик никогда таких не видел - это значит соврать, правда у облодателей этих ног были какие-то дифекты лица, ну к примеру слишком курносый нос, помнению Ника или слишком узкие полоски губ.
Песня продолжается, так же как и движения парней. Приятные прикосновения рук, которые Ник чувствует даже через слой одежды. Хорошо так, что от желания пальцы сжимаютт через ткань боксеров мягкие ягодицы.
- Не беспокойся.. - шепот на ухо или в шею, или может быть в губы. У Лондона слишком все мякое и приятное - отлечить нельзя с закрытыми глазами.

Всегда интересно было, до чего должен дойти Доминик, чтобы у него проснулось чувство под названием совесть. Что нужно сделать, чтобы услышать ее отголоски, которые уже так долго молчат. Одни не знают как убежзать от нее, а он хочет увидеть какой же у него предел, но даже сейчас, когда они оба превратили урок в балаган под названием секс, в какой уже раз у Ника лишь пархают бабочки внизу живота, и это так приятно раздражает нервишки, щекотно, и только в области груди, слева - покалывает, по-новому, ведь это не похоже на простую сердечную боль.
Мягкие подушечки пальцев блуждают по телу, от чего мышцы в местах, где они только что были - напрягаются, но это не напряжение, секс для Галльяно - это как для других лечь до 00.00 спать - часто и вполне нормально, ведь он испытывает это чувство эйфории почти каждый вечер, ночь. Только голые желание и страсть. Интересно, если бы секс удлинял жизнь, то сколько в общей сложности осталось жить Нику? Еще очень много и эту цифру легче нащелкать на калькуляторе, чем воспроизвести в слух.
Рубашка упала напол, и так растелилась удобно на отпарилированой поверхности во всю длину. Подхватив занятого Лондона плотью в боксерах Ника, отпускает аккуратно напол, подставив одну руку под него, у области затылка. Заглянув в глаза - глянул будто в зеркало, ибо и у него самого наверно таже страсть и трепетное желание. Руки на бедра и вниз ненужные спортивные штаны, ноги чуть раздвинуть, чтобы вместить тощие бедра и логтями упераясь в пол, впился вновь в губы долгим поцелуем, иследуя каждый сантимерт кожи во рту.

Первый раз, когда Гальяно вдруг неожиданно возбудился от желания именно на качественно лакированном паркете со своей партнершей, которая на пару лет ему уступала, заняться сексом, он и не задумывался, что это войдет не в привычку, а нужду, но не со всеми. Вы считаете, что каждая тренировка заканчивается этим же, чем сейчас занимаются Лондон и Доминик? Нет, иногда последнего охватывает какая-то непонятная ему грусть, которую он пытается забыть отдаваясь танцам, после он устало валиться на пол, холодный, приятный, и прикрывает глаза, отдыхая. Иногда ему просто ненравится этот человек, который пришел получать уроки танцев, думаете, фламенко хотят научится одни только красавцы и красавицы? Но главное правило, дважды секса на паркете он не повторяет с один человеком, он вообще редко когда дважды спит с одним и тем же. Тогда он уже начинает привязываться, нести какую-то ответственность и... Для него это как долгие отношения.
Второй раз с Лондоном, как и первый, наверно ему запомниться на долго, и захочется еще раз - это Ник понял, когда снимал с парня последнюю деталь одежды. А когда поднимался поцелуями от коленка, по внутренней стороне к бедрам, а после и выше, понял, что ему просто необходимо будет увидить его еще четвертый раз, услышать эти стоны, тяжелые хриплые вздохи. Когда он коснулся губ, понял, что таких он не встречал. Когда медленно вошел в него, понял, что так он впервые: неожиданно для самого себя аккуратно и с предельной нежностью занимается сексом. Во время этого процесса, которого книжки по биологии называют "половым актом", Доминик останавливался на пару секунд, любуясь разнообразием эмоций на лице парня, который сжимал отчаенно рубашку, явно желая быстрее и грубее. Переходя в другу позу, и на самом завершении секса, Доминик понял, что будет рад увидить его еще раз, уже без секса, без страсти, просто пообщаться, потому что он может оказаться очень интересным. Оставляя засос ниже ушка, Доминик будто оклеймовал его, назвав своим.
Все хорошие моменты в жизни когда-то заканчиваются, обещая еще раз повториться. Доминик в тот день остался еще в зале, потому что должен был прийти еще один новый ученик, но уже прекрасно осознавая, что этого брюнетового чуда он не сможет выкинуть из головы.

Никогда еще Доминик не думал, что его сможет заинтересовать человек до такой степени, чтобы ему хотелось заниматься сексом еще и еще, находя что-то новое, узнавая и пробуя на вкус весь потенциал этого человека, встречаться в кафе, говорить, забывать о времени, о запланированных встречах с другими людьми, они стали ему не интересны, кроме одного человека. Да сложно признаться самому себе, что ему сны снились о том, что уже утро, встреча с Лондоном, жаркий поцелуй и вкусное кофе с молоком в каком-то уютном кафе и.. беспрерывная болтовня с ним. с Лондоном. Но почему сейчас он лежит с каким-то парнем, сопляком даже можно сказать, и занимается сексом на паркете, на рубашке, как во второй раз Лондоном? Черт. Он сорвался? Что-то не так... До боли знакомый голос, такой, который ему "надоедал" каждый день по телефону, в кафе и голос, который издает такие стоны... Разве Доминик не договорился с ним, что он прийдет немного позже своего времени или это Лондон хотел сделать ему сюрприз? Ну чтож.. Он удался, ибо именно когда тот открыл двери, Доминик был на пике с учеником, имя которого он даже уже и не помнит, да и вообще он помнит и слов только "Лондон" и "Черт". Но самое обидное, что такое он себе позволил впервые после их недельного общения с Лондоном, которое для Ника было во вес золота.
- Мог присоединиться к нам - сказал, лишь бы не молчать, а лучше бы промолчал, ибо момент не для шуток, тут уже прятаться надо, менять имя и страну, ибо Лондон не из таких, что сам убегает.
Сказать, что ничего небыло нельзя, не мог, не мог соврать впервые мастер по вранью, по правдоподобным отмазкам! Это страшно на самом деле, как и сон, который ему приснился год назад - врач говорит, что он не может танцевать.
- У нас не только секс.. У нас с тобой.. - отшвернул рубашку в сторону, приводя себя в более менее нормальное состояние, застегивая джинсы на бедрах и похуй если еще кто-то захочет сюда зайти, пусть сам директор этого учереждения, Ник может потерять сейчас что-то большее чем просто ненужная работа.